Last Goodbye - Barbara Lahr

Stop all the clocks, cut off the telephone,

Prevent the dog from barking at a juicy bone,

Silence the pianos and with muffled drum

Bring out the coffin, let the mourners come.

Let aeroplanes circle moaning overhead

Scribbling in the sky the message «He Is Dead»,

Put crêpe bows round the white necks of the public doves,

Let the traffic policemen wear black cotton gloves.

He was my North, my South, my East and West,

My working week and my Sunday best,

My moon, my midnight, my talk, my song;

I thought that love would last forever, I was wrong.

The stars are not wanted now: put out every one;

Pack up the moon and dismantle the sun;

Pour away the ocean and sweep up the wood.

For nothing now can ever come to any good.

Wystan Hugh Auden (1907−1973)

Иосиф Бродскоий:

Часы останови, забудь про телефон

И бобику дай кость, чтобы не тявкал он.

Накрой чехлом рояль;

под барабана дробь

и всхлипыванья пусть теперь выносят гроб.

Пускай аэроплан, свой объясняя вой,

начертит в небесах «он мёртв» над головой,

и лебедь в бабочку из крепа спрячет грусть,

регулировщики — в перчатках чёрных пусть.

Он был мой Север, Юг, мой Запад, мой Восток,

мой шестидневный труд, мой выходной восторг,

слова и их мотив, местоимений сплав.

Любви, считал я, нет конца.

Я был неправ.

Созвездья погаси и больше не смотри

вверх.

Упакуй луну и солнце разбери,

слей в чашку океан, лес чисто подмети.

Отныне ничего в них больше не найти.

Похоронный блюз Уистен Хью Оден

Наталья Оберегова

Часы останови, звонки не принимай,

Пусть лакомая кость смирит собачий лай,

Закрой фортепиано, и под глухую дробь

У гроба раздели с сиротами их скорбь.

Пусть самолеты с воем расчертят небосклон

Невыносимой фразой: Ушел из жизни Он,

Пусть носят траур голуби нагрудников взамен,

И черные перчатки наденет полисмен.

Он был моим Востоком, и Западом моим,

И Севером, и Югом;

работой, выходным,

Он был мне ночь, и полдень, беседа и куплет,

Любовь казалась вечной, на самом деле — нет.

Теперь и звезд не нужно, снимай все до одной;

Сверни луну и солнце уже навечно скрой;

Пусть океан расплещется, и будет лес сметен.

Всей жизни смысл теряется после похорон.

Arrêtez toutes les horloges, coupez le téléphone,

Empêcher le chien d'aboyer sur un os juteux,

Faire taire les pianos et avec un tambour étouffé

Sortez le cercueil, laissez venir les pleureuses.

Laissez les avions tourner en gémissant au-dessus de votre tête

Griffonnant dans le ciel le message "Il Est Mort",

Mettez des nœuds de crêpe autour des cous blancs des colombes publiques,

Laissez les agents de la circulation porter des gants de coton noir.

Il était mon Nord, mon Sud, mon Est et mon Ouest,

Ma semaine de travail et mon meilleur dimanche,

Ma lune, mon minuit, mon parler, ma chanson ;

Je pensais que l'amour durerait pour toujours, j'avais tort.

Les étoiles ne sont plus désirées maintenant : éteignez tout le monde ;

Emballez la lune et démontez le soleil ;

Versez l'océan et balayez le bois.

Au point ou cela en est cela ne peut plus s'améliorer.

Wystan Hugh Auden (1907−1973)

Иосиф Бродскоий :

Часы останови, забудь про телефон

И бобику дай кость, чтобы не тявкал он.

Накрой чехлом рояль;

под барабана дробь

и всхлипыванья пусть теперь выносят гроб.

Пускай аэроплан, свой объясняя вой,

начертит в небесах "он мёртв" над головой,

и лебедь в бабочку из крепа спрячет грусть,

регулировщики — в перчатках чёрных пусть.

Он был мой Север, Юг, мой Запад, мой Восток,

мой шестидневный труд, мой выходной восторг,

слова и их мотив, местоимений сплав.

Любви, считал я, нет конца.

Я был неправ.

Созвездья погаси и больше не смотри

вверх.

Упакуй луну и солнце разбери,

слей в чашку океан, лес чисто подмети.

Отныне ничего в них больше не найти.

Похоронный блюз Уистен Хью Оден

Наталья Оберегова

Часы останови, звонки не принимай,

Пусть лакомая кость смирит собачий лай,

Закрой фортепиано, и под глухую дробь

У гроба раздели с сиротами их скорбь.

Пусть самолеты с воем расчертят небосклон

Невыносимой фразой : Ушел из жизни Он,

Пусть носят траур голуби нагрудников взамен,

И черные перчатки наденет полисмен.

Он был моим Востоком, и Западом моим,

И Севером, et Югом ;

работой, выходным,

Он был мне ночь, и полдень, беседа и куплет,

Любовь казалась вечной, на самом деле — нет.

Теперь и звезд не нужно, снимай все до одной ;

Сверни луну и солнце уже навечно скрой ;

Пусть океан расплещется, и будет лес сметен.

Всей жизни смысл теряется после похорон.